Василий Шукшин. Рассказы разных лет: Ночью в бойлерной. Сапожки
Альбом: 1 пластинка
Размер: 12" (гигант)
Запись: 1978 г.
Тип записи: стерео
Оборотов в мин.: 33
Состояние (диск/конверт): очень хорошее / очень хорошее
Производство: Россия
Фирма: Мелодия
Исполняет ГЕОРГИЙ СОРОКИН. А. Ваулин (ф-но)
Запись из концертного зала «Октябрь»
Звукорежиссер Л. Должников.
Редактор Е. Лозинская
Художник Л. Карпенко
Уже было замечено, что рассказы Василия Шукшина как-то по-особому легко воспринимаются на слух,- В самом деле, достоинства его прозы проступают отчетливее, когда проникаешь в ее «голосовой строй» — ощущаешь внутренний ритм, живые интонации и паузы. Может быть, потому, что Шукшин был актером и проверял точность интонации героев своих рассказов на собственный слух, а может быть, потому, что сам писатель по природе своей прежде всего рассказчик.
Шукшин ставит перед собою простые и четкие внутренние задачи, коротко и точно обозначает место и время действия. Впрочем, как всякий искусный рассказчик, он заводит речь издалека и столь же далеко ее уводит. Вот так порой бывает в завязавшемся разговоре: кажется, все о мелочах да о пустяках, а в конечном счете выходит — о жизни.
Замечательный мастер новеллы, следующий ее лучшим традициям, Шукшин хорошо знает цену сегодняшнего, схваченного на лету слова. Слово у Шукшина негромкое, звучное, полновесное, открыто адресованное собеседнику. Сквозь живую речь его героев, как сквозь кристально прозрачную воду, просматриваются подлинные человеческие характеры, угадываются непридуманные ситуации.
Мы сразу же определяем для себя, что это за характеры и ситуации, слушая, к примеру, «деревянный» лексикон того самого красноглазого привратника, что не пускает мать Ваньки Тепляшина к нему в больницу («Ванька Тепляшин»), или журнальное красноречие деревенского демагога Глеба Капустина из рассказа «Срезал», или естественную речь шукшинских стариков. Писатель дает нам многое расслышать и в говорке шофера Сергея Духанина, купившего жене в подарок дорогие «пипеточки», и в разговорах ночных посетителей бойлерной — героев рассказов, которые звучат на этой пластинке.
...В рассказе «Ночью в бойлерной» обиталище сантехника Ивана Максимовича во время ночных смен становится местом настоящего паломничества самых разных людей — жильцов этого дома. Здесь и большой начальник Пилипенко, и ученый старичок,. прозванный «паном профессором», и человек, вовсе не имеющий имени, — «некто в шляпе». У каждого что-то не ладится: у одного жена «флиртует с кем попало», у другого требует за немыслимую цену норковую шубку, а у третьего просто жизнь, еще недавно такая устойчивая, вдруг зашаталась, того и гляди вышибет из седла. Не спится им, а идти некуда, вот и приходят эти люди ночью к дяде Ване в бойлерную — посидеть за коньячком или так, поговорить... Фабула рассказа самая немудреная: полуночные разговоры да несколько анекдотическая утренняя развязка. Максимыч, пытаясь усовестить молодую профессоршу, кроме тех «культурных слов», что ему написали на бумажке, добавил от себя еще кое-какие, за что и поплатился, попав в милицию. Ничего особенного, случай из жизни...
Шукшин, однако, наполняет этот случай каким-то особенным воздухом. Он словно смешивает две краски: одну густую, сочную, придающую рассказу особый колорит достоверности, а другую — легкую, светящуюся, в которой ощущается внутренняя напряженность жизни, ее скрытый лиризм. Главное в рассказе — то состояние человека, когда у него душа болит. Болит не по какому-то даже конкретному поводу, а просто потому, что он человек, и ему свойственны эти минуты тоски. Глядишь тогда на свою жизнь как бы со стороны — и далеко не все в ней тебе самому нравится, многое бы поменял. В такие вот минуты и тянет к другому человеку желание высказаться.
Ситуация рассказа «Ночью в бойлерной» характерна для Шукшина. Он часто избирает, например, такой сюжет: двое незнакомых или же давно не видавшихся людей встречаются где-нибудь «на ходу»: в купе вагона, в ресторанной сутолоке — и между ними завязывается разговор, да такой откровенный, как никогда. Или герой, давно оторвавшийся от родных корней, с поразительным постоянством каждую субботу устремляется на вокзал и там отводит душу в разговорах о деревенской жизни, к которой уже никогда не вернется. Или так: в часы ночной бессонницы сидят старик со старухой и ведут долгие беседы, каждый о своем.
Шукшину нужен этот краткий миг человеческого общения. Он наполняет его такими длиннотами, в которые порой вмещается вся жизнь. Во время иной такой беседы у героя совершенно неожиданно возникает какая-то новая мысль о самом себе и мире вокруг, а то вдруг возьмет и беспричинно захлестнет ощущение неуловимой, но несомненной радости бытия. Само слово «беседа» выступает у Шукшина в своем исконном значении: так назывались на Руси деревенские вечеринки, с песельниками, былинниками, сказочниками. Одним словом, «беседы» были своеобразной формой народного творчества, праздничным выходом души.
Шукшин любит в своем герое это состояние праздничности, когда сквозь привычное он вдруг угадывает истинное.
Так празднично и хорошо на душе у Сергея Духанина в финале рассказа «Сапожки». А ведь, кажется, ничего невероятного не произошло. Просто, приехав в город за запчастями, увидел Сергей в магазине сапожки и купил их жене Клавдии. «Она велела тебе, что ли?» — допытываются приятели. Да нет, сам купил, чтобы сделать приятное...
Шукшин как бы уценяет внешнее событие, его занимает событие внутренней жизни героя. А оно-то по-своему очень значительно! Сапожки ведь только повод к тому, чтобы Сергей по-новому нашел в себе и эту боль, и эту жалость, и эту слегка забытую любовь к жене. Чтобы он вообще ощутил свою душу как живую. А ведь не так-то это просто. К ощущению радости Сергей Духанин идет долго — думает, выбирает, проходит и через «белую ненависть» продавщицы, и через шуточки товарищей, которые никак не могут понять, зачем это Клавдии по деревенской грязи такие дорогие сапожки.
Шукшин ставит своего героя в самые обыденные ситуации и открывает в нем необыденное: какие-то неиссякаемые источники доброты, незлобивости, отзывчивой памятливости. Поэтому его рассказы, сохраняя все приметы знакомой жизни, остаются поэтическими историями русской народной души.
С такими — узнаваемыми и во многом неповторимыми — героями Шукшина мы встречаемся в рассказах, которые читает народный артист РСФСР Георгий Сорокин. Слушатели знают этого исполнителя по многим его концертным выступлениям. В его программах — Есенин, Маяковский, Достоевский, Булгаков, Зощенко. Рассказы Шукшина, записанные на этой пластинке, представляют собой часть его новой, шукшинской программы.
В прозе Шукшина Сорокина привлекает прежде всего богатство человеческих типов, подробная и сочная разработка психологии героев. Он ставит перед собой задачи чисто актерские: как бы создает перед нами своеобразную сценическую площадку, где действуют его персонажи. В самом слове Шукшина исполнитель ценит прежде всего его действенную сторону.
Для каждого персонажа Сорокин стремится найти соответствующий тон, речевую характеристику, жест. Он сталкивает героев в непосредственном сценическом общении — живом диалоге. Используя свою богатую актерскую палитру, исполнитель великолепно воссоздает характеры Шукшина, отыскивая в них смешное и грустное, забавное и поучительное.
Георгий Сорокин как бы еще раз доказывает нам, что Шукшин на концертной эстраде — явление закономерное. Точность жизненных наблюдений, сценическая заостренность положений и узнаваемость характеров Шукшина обеспечивает артисту прочный контакт с любой аудиторией. Вот и теперь, слушая Сорокина, невольно ловишь реакцию зрительного зала. Эта реакция мгновенного узнавания и отклика. За.", незамедлительно отвечает на каждый актерский ход, воспринимая в исполнении Сорокина близкое себе и созвучное.
С. Васильева
